Геометрия жизни и смерти

5
(11)
Чтение 0.3 mintue

Геометрия жизни и смерти - православный рассказ об аллегориях, сравнивающих человеческую жизнь с геометрическим отрезком. Бесплатные православные рассказы.

Короткий рассказ о дедушке, который учил внуков дружбе, рассуждая в категориях задач по математике из их домашних заданий. В тех же образах дедушка рассматривал и окружающее, что позволило ему спокойно принять окончание своей жизни.

Рассказ для православного чтения

Геометрия жизни и смерти

 

  Вадик гонял на велосипеде чуть ли не с самого рождения. Тем больше радости принёс тот июнь, в который на тринадцатилетие родители подарили ему новый велик со скоростями и карбоновой рамой. Старый велосипед он хотел было отдать младшему брату Юрику, который к своему девятилетию так и не освоил железного коня.

  Но Юрик к технике или, например, к спорту не тяготел. Юрик был мечтателем, в жизни которого значительных событий не происходило, зато воображение эту недостачу восполняло с избытком.

  Каждый вечер братья поливали огурцы и помидоры, высаженные мамой на участке рядом с домом. И каждый вечер их двор (а по свойству звуков распространяться во все стороны равномерно – и соседние дворы) наполнялся вечерними «помидорными» воплями.

  – Куда ты прёшь на помидоры? – кричал Вадик на правах старшего. – Я же сказал тебе огурцы поливать!

  – Куда хочу, туда и пру! – огрызался Юрик, отвергая за старшинством право владения. — Не указывай мне, что делать!

  Завязывалась перебранка, часто приводящая и к столкновению физических тел в пространстве. Разумеется, с последствиями для огорода, ибо красивые помидорные кусты, не выдерживая братских коллизий, заваливались и притаптывались, нарушая гармонию и согласованность всех элементов сада, которой так любовался дедушка Миша.

  Дедушка жил с ними недавно — переселился во флигелёк на их участке по старости лет и состоянию здоровья. И вообще, он уже вошёл в период ожидания, и отрезок его жизни, проложенный когда-то из точки А, приближался к точке Б. Сам дедушка эту точку прекрасно видел, а остальные догадывались, хоть и отмахивались, как от запрещённой легенды. 

  Но есть в этой геометрии одно неизменное свойство — ценность остатка обратно пропорциональна его длине. Другими словами, многие старики ценят оставшиеся сантиметры выше, чем молодые оставшиеся километры. 

  А потому дедушка любил, считая любовь пятым измерением, как в каком-то фильме про космос и горизонт событий. И полагал любовь такой же реальной единицей, как ширина, длина, глубина и время, которого совсем не оставалось.

  Любил дедушка без разбора, что придётся, что попадёт на глаза или войдёт в мысли. Со всем, что посылал новый день, легко соглашался, всё принимал и всему радовался. Всё любил. Но особенно любил внуков, потому что они видели мир ярче и детальнее, чем взрослые, поскольку дети тоже близки к крайней точке отрезка, хотя и к начальной.

  Дети отвечали дедушке Мише своей любовью, находя в нём помощника по домашним заданиям, всегда готового собеседовать собеседника и готового рассказывать рассказчика.

  Правда, приходили ребята к своему деду порознь, стараясь, чтобы их жизненные отрезки не пересекались и не образовывали дополнительных точек противоречия, вроде тех помидорных боёв.

  При этом Вадик всё вздыхал, что дедушкино здоровье препятствует велосипедным прогулкам, состязаниям на скорость или клёвой добыче на рыбалке. А папе, как говорил дедушка, пока некогда, потому что папа, он ведь как ось на графике функций — вся семья на него нанизана. На него и на маму.

  – А что ж ты Юрика не возьмёшь с собой? – улыбнулся как-то дедушка, который уже столько прогуливался, состязался и добывал в своей жизни, что, подойдя к её краю, хотел только смотреть, видеть и чувствовать. – Ты старший брат — Юрику ты, как второй отец. Поэтому не приказывай ему, а люби его и заботься. Вот увидишь, он изменит к тебе отношение, и ты приобретёшь друга на всю жизнь.

  Вадика удивила неожиданная трактовка его семейного положения. Быть отцом в тринадцать лет — это слишком. Но внезапно осознанная ответственность заронила в его сердце чувство некоторой связанности с братом, которое казалось невозможным меж двух параллельных линий.

  Чтобы не терять результата, в тот же день дедушка Миша взял и Юрика за живое:

  – Как же я с тобой погуляю в парке, если я с трудом хожу? – ответил он на очередное воздыхание мальчика. – Присмотрись лучше к своему брату. Смотри, видишь — он старший. Ты его слушай, он имеет над тобой первенство по возрасту и по опыту. И тебе он — как второй отец, чтобы удержать тебя, если ты станешь падать. А ты ему — как первый сын.

  – Да он… Думает, что он король тут, – обиженно пожаловался Юрик. – А мы равны. Ну, если не считать того, что он старше, а я младше.

  – А почему не считать? – притворно удивился дедушка. – Мы не можем получить верный результат, если при подсчётах учтём не все переменные. Попробуй не гневаться и выполнять то, что от тебя просят, и увидишь, что ссоры прекратятся и ты обретёшь себе друга.

  – Друга? – удивился Юрик и задумался: друг — это самое значительное, о чём может мечтать мальчик в девять лет. Наконец, поразмыслив, он пришёл к выводу: – Но друзьями становятся из-за общих интересов. Когда есть что-то общее.

Дедушка только улыбнулся.

  – Друзьями становятся не по интересам, – он обнял внука и чмокнул в макушку. – А по любви. Всё прочее не важно. Только любовь соединяет невидимо и рисует произвольно, не по точкам. Это не геометрия!

 

  Вечером, когда папа вернулся с работы и сел за ужин, он все силился понять, что не так с едой. Даже на всякий случай окрошку подсолил, но нет, не то. Он с недоумением оглядел кухню, маму, открытое в июньский вечер окно и… понял, дело не в еде:

  – А что с помидорами? Сегодня разве не поливают ребята? Тишина какая-то подозрительная.

  – Полили уже, за двором на великах катаются, – ответила мама, сама своим словам удивляясь и поглядывая на дедушку Мишу, который всё посмеивался и разглядывал через окно рыжевато-сиреневое облако над горизонтом, стараясь вычертить в уме числовую гармонию Фибоначчи, в соответствии с которой это облако клубилось. Почувствовав на себе вопросительные взгляды, он объяснил:

  – Они преодолели неравенство, – он хихикнул и отхлебнул горячего чаю. – Которое является таковым только во времени, потому что один старше другого. А по сути является равенством и преодолевается любовью.

  Папа только вздохнул и переглянулся с мамой, которая тоже не понимала математических метафор. Но, чтобы там это ни означало, главное, что срабатывает. И он вздохнул и задумался.

– Если бы вы ещё вывели формулу, как к жизни этой пристроиться, – усмехнулся папа и с любопытством открыл холодильник.

  Дедушка Миша отхлебнул чаю, причмокнул и притворно посерьёзнел лицом:

– И такую проблему можно решить геометрически! Ты прочерти прямую линию отсюда и до Царствия Небесного. И следуй по ней, как по самому прямому пути. И обретёшь благополучие. И житейское и, что важно, духовное. И все прочие линии, которые тебя отвлекают, перестанут казаться лабиринтом.

 

  К осени дедушкин отрезок жизни приобрёл вид совершенный, ибо время сместило его к самому краю, где его сердце уперлось в точку Б и перестало отсчитывать. А проще говоря, он умер.

Дедушка лежал на постели в окружении капельницы, врача реанимации, его помощницы и своих близких, которые надеялись проложить отрезок за точку Б.

  Наконец, вмешательством дефибриллятора дедушка Миша вернулся в обыкновенные четыре измерения и открыл глаза, осмотрел присутствующих несмысленным взглядом и понял, что произошло.

  – Не отрезок, – прошептал он. Нерасслышавшие его близкие прильнули к нему, как помидорные кусты к земле, и прислушались. – Это не отрезок. Это луч.

  И он улыбнулся как ни в чём ни бывало и снова вернулся туда, откуда возвращаться не принято, кроме тех редких случаев, когда принято возвращаться. 

  Но его внуки, связанные дедушкиной любовью воедино и, пусть не умом, а сердцем, понимающие его математические метафоры, на всю жизнь получили прививку от той тоски, которую испытывает человек, взирающий на свою жизнь, как на короткий отрезок. Не отрезок это вовсе, а луч, конца у которого нет. И за точкой Б нет ни ширины, ни длины, ни глубины, ни времени, а есть только любовь — пятое измерение, без которого невозможна ни жизнь на Земле, ни то, что после неё.

_______________________
Подпишитесь на мой канал в Телеграм

Если удобнее, то Дзен

Поставьте оценку

Так Вы внесете свой вклад

Общее мнение читателей: 5 / 5. Голосов: 11

Еще никто не оценил

Так как вы нашли эту публикацию полезной...

Подписывайтесь на нас в соцсетях!

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

Вам может также понравиться...